Шур, да, он у тебя художником будет!

by Рахман Файзулович

Шур, да, он у тебя художником будет!


Аутентичность (от греч. authentikys — подлинный) — способность человека в общении отказаться от различных социальных ролей, позволяя проявляться подлинным, свойственным только данной личности мыслям, эмоциям и поведению (К. Роджерс).

В детстве никто вокруг меня не любил рисование  так самоотверженно, как я. Мне казалось, что люди рождаются художниками. Они рисуют, рисуют и рисуют, и появляется мастерство. Шло время. Детское фантазирование на бумаге постепенно сменилось копированием на глаз печатного изображения (иллюстрации книг, открытки, фото из журналов). Успехи очевидны, никто не мог так точно скопировать картинку из книжки, как я. Всё бы ничего, но тут появляется завистливая старшая сестра с язвительным вопросом, — а ты сам-то можешь рисовать, или способен только чужое сдирать? Хотелось с улыбкой ответить, — а ты и сдирать не умеешь, но промолчал. Признаться ей, что не могу, не позволяла гордость. Получив неожиданный импульс под зад, я задумался над проблемой.

На уроках рисования ребята ходили на головах, а учитель старался этого не замечать.


Срисовывание имитировало  обучение рисованию.


И возник естественный вопрос, почему художники не могут объяснить, как они научились рисовать. Что тут сложного, с обидой думал я, записывай подробно, что сделано сегодня, завтра, через год! Тогда мне и в голову не приходило, что на художников где-то учат, а главное, что они, действительно, пытаются писать, как надо правильно учиться рисовать.  Эта мысль заставляла меня неосознанно собирать всё, что я потом смог нарисовать.


«Письма начинающему художнику» Храпковского, первая и лучшая моя книжка о рисовании. На площади Дзержинского (Лубянка) построили громадный магазин для детей, «Детский мир». Я пришёл туда со своими 40 копейками погулять среди красивых витрин, посмотреть с верхних этажей на площадь, может быть, купить мороженое.

Вылетел из магазина с тоненькой книжкой и бежал  не останавливаясь. Читать начал на ступеньках дома у порога, даже не открыв  дверь. Сейчас я понимаю, что это была безумная страсть, у меня руки дрожали, перелистывая страницы.  Оказывается, рисовать можно научиться! Эта новость меня потрясла. Все так просто, надо постоянно делать наброски с натуры, где бы ты ни был, а не срисовывать чужие картинки. Писалась книга для таких же пацанов, как и я, а учебные рисунки Суриковского института! В этом была великая мудрость автора.


Первые попытки самостоятельно учиться рисовать с натуры.


В этих письмах художник строго запрещал срисовывать чужие картинки, он требовал рисовать только с натуры. «Рисовать с натуры», новое сочетание слов звучало сказкой, это был пароль в новый и таинственный для меня мир. Так у меня появился «учитель»!

_____________________________________________________________________________________

Ни один мой профессиональный рисунок не проникает сегодня в душу так глубоко, как этот, самый первый мой натюрморт.

Я сам выбирал предметы, сам решал, как их расставить, в каком месте комнаты расположиться, с какой стороны от постановки сесть для рисования.

Да, всё наивно и неумело, но может быть именно это и есть самое ценное и трогательное.

Я до сих пор чувствую соприкосновение своего взгляда с каждой частичкой того мира, с каждой линией на рисунке. Аудиенция с натурой, я был один на один с выбранными предметами, пристальный взгляд уносил меня в совершенно иной мир света и тени, свободный от меркантильного и унизительного бытия. Именно с этого момента рисование с натуры превратилось для меня в подобие тайной религии, придававшей жизни особый смысл, далёкий от того, что называют «умением жить».

Ну что такого умного могу я  сказать сегодня о первой работе подростка, где он делал и то и это сам, сам, сам?

Лобовой свет для натюрморта с графином затрудняет передачу объёмности предметов.

Горизонт вровень с основанием натюрморта исключает выразительность ракурсов (фронтальная проекция).

Однообразная серость тональности скучна и не передаёт реального объёма.

Нет представления о построении рисунка о выявлении конструкции предметов, о работе «отношениями». О компоновке листа и говорить не приходится.

Отсутствие школы, самодеятельность в чистом виде.

Есть и другое: верный глаз, наблюдательность, усидчивость и работоспособность. Предметы на листе расположены нужного размера и так, как автору хотелось, а не просто, как получится.


А за галку мне уже не так стыдно. Удачно выбран ракурс, точно вписался размер статуэтки в лист бумаги. И нет той серости, что характерна для всех предыдущих рисунков.

[more]


Поверьте, я был очень старательным и усидчивым мальчиком, но этого оказалось мало. Тщательно пририсовывал одну деталь к другой, наносил тени, и … всё выглядело кривым и уныло серым. Книга не помогала сдвинуться с мёртвой точки, я оказался глупцом, которому надо где-то учиться по-настоящему.

Вечерами, после школы, я исходил многие километры асфальтовых дорог в поисках дворцов пионеров или чего-то подобного, и везде получал отказ, нет мест. Домой возвращался в промокших ботинках усталым и опустошённым.

Наконец, нашёл по объявлению на столбе одно место, где шли приёмные экзамены. Они уже закончились, но мне разрешили одному рисовать натюрморт. Я три дня ездил туда через всю Москву, каждый день гладил брюки. Осенью пришло письмо, у меня пятёрки, меня приняли! Можешь представить мой стыд, когда мать прочитала, они просят 35 рублёв в месяц. Школа оказалась платною. Помню, покраснел, как рак и пробубнил, что мне совсем не хочется рисовать.»

Сегодня я вдруг понял, что эта та душевная травма, что преследовала меня всю жизнь. И, может быть, это она руководит всеми моими записями в дневнике, когда я остервенело учу и учу кого-то далёкого, кому, как и мне когда-то, закрыли путь в искусство?

И мне страшно захотелось рассказать, что Бог всё же есть, если мне все-таки удалось выйти на учителей и получить образование. Не знаю, как вы поймёте рассказанное, всё это будет похоже на повесть о «блате», но рисунку.


Реклама