Н. Жуков и мой череп

by Рахман Файзулович

Н. Жуков и мой череп

На одной из моих страниц о штриховке в академическом рисунке обнаружил упоминание о студии, я сейчас перетащил его в одну рубрику с другими записями на эту тему.


Чтобы как-то оживить наш разговор, поделюсь своими замечаниями о роли ластика в тональной проработке натуры. Мы привыкли к тому, что ластиком можно легко удалять ошибочные линии. На самом деле, ластик создан не только для исправления, он полноправный инструмент рисования.
Часто, всё начинается с размашистой штриховки теневых планов, с лёгкого смазывания этой штриховки ладонью, с  последующей выборкой светлых мест ластиком, и проработкой плотным штрихом смазанных участков рисунка.
Объясняю подробней. Прямоугольник ластика режется пополам по диагонали, чтобы получить два ластика с острыми углами для тонкой работы. Теперь можно острым уголком ластика аккуратно выбирать (лёгким прикосновением или стиранием) тени, так, чтобы они смотрелись чуть светлее общих мест. Если получилось очень светло, пальцем приглушаем пятно, и дорабатываем его форму штриховкой. Так можно выбирать светлые пряди из общей массы волос, тонкие рефлексы в тенях и многое другое. Повторяю, — широкая штриховка теневой части рисунка (1), её смазывание, но  не обязательное (2), осветление в нужных местах ластиком (3), углубление тени там, где это требуется (4).

Не знаю, что вы из всего сказанного поняли, но посмотрите на учебную графику внимательнее, и определите, в каких местах поработал ластик. Почти везде, где тёмное граничит со светлым (краевой контраст), можно найти его следы. Это так называемая подрезка. Рядом с тёмным краем, кончиком ластика тон слегка ослабляется, а  граница соприкосновения с тёмным усиливается.
Кроме того, широким ребром ластика можно размашисто смазать нужное место тени, как плоской кистью, можно  надавливать ластиком (лучше клячкой или мякишем сухого чёрного хлеба) на бумагу, ослабляя черноту и т. д.


Это мои юношеские учебные работы, чудом сохранившиеся дома.
Они не образцовые, просто, мне кажется вам будет интересно сравнить два черепа нарисованные с разницей в один год. Ну, и Сократ, как же без него обойтись.

Один из первых моих рисунков беззубого черепа. Просто, первый мой череп. Как видите, фончик мне не дали закончить.

В те годы студией руководил известный партийный художник-график Жуков Н, специализировавшийся на рисовании Ленина и детей.
На одном из занятий он появился в мастерской со свитой (проверка). Большой грузный, одетый в чёрный костюм с белой рубашкой, в галстуке, что выдавало в нём начальника. Признаться, я и не понял, кого к нам принесло. Он молча уселся за мой мольберт и начал рисовать, приговаривая добродушно, — теперь надо тараканчиком, тараканчиком ползать по рисунку. Не обошлось и без привычного уже для моего уха, обязательного упоминания учёбы в Академии художеств, где черепу уделялось особое внимание. Совершенно не помню его действия, он рукой всё загораживал, но тараканчики из головы и сейчас не вылезают. И только после ухода комиссии мне сказали с кем я рисовал за одним стулом!


[more]
Со вторым черепом в памяти остались мало приятные ощущения. На подмену заболевшему, пришёл новый художник, который стал в привычном для него высокомерном тоне делать мне замечания по рисунку гипса. Уже привыкший к деликатной уважительной манере общения с нами всех художников, я вдруг невзлюбил его. Всё говорилось туманно и в общих чертах. Когда он спросил, вам всё понятно, я твердо сказал, нет. Его это вывело из себя.Он стал от растерянности громко всем жаловаться, — мои студенты меня всегда понимали, не знаю… Прошло полчаса, мы оба успокоились, и разобрались в чём дело. А дело в штриховке. Он справедливо настаивал на работе штрихом и обязательно по форме. Должен сознаться, перестраивался с трудом, страшно волновался, показывая на следующем занятии готовый рисунок черепа. Лицо старика подобрело, — вам надо заниматься серьёзно, молодцом, молодцом. Так я поддержал его марку, как преподавателя (он где-то учил студентов).


Это очень даже не плохой Сократ, мне и сейчас не верится, что я смог такое выдать. Помню, очень мешало общее яркое освещение зала, которое софит еле перекрывал. От этого теневая часть гипса выглядела слишком прозрачной. А сегодня мне думается, в этом что-то есть.


Реклама